начало на 1 стр.

Так что надо им давать дорогу, пусть они получат своё удовольствие от просмотра и от возможности оценки.
– Сейчас вам удобно сидеть?
– Удобно, а мы с вами будем говорить четыре часа?
– Нет, обещаю.
– Значит, жить буду.
– Какие у вас сейчас взаимоотношения с «Первым каналом»?
– Ну, на данный момент мои взаимоотношения с «Первым каналом» фрагментарные, скажем так, не по моей воле. Хотя я принёс пару идей-проектов на канал, сейчас у руководства лежит ещё один мой пилот, снятый уже, – надеюсь, что после выборов руководство сможет его посмотреть, потому что сейчас они все ужасно-ужасно-ужасно-ужасно заняты. И, возможно, работа возобновится. Если не возобновится, скорее всего, она будет тогда присутствовать на каких-то других каналах. Это я сейчас угрожаю Константину Львовичу Эрнсту.
– Вы вели на телевидении конкурс народных талантов…
– Чего?! Каких талантов?!
– На ТВ3.
– Нет. Это был проект – мы заключили контракт на двенадцать программ, – который назывался «Экстрасенсы против учёных». Достаточно забавный проект. Я его отработал, условия контракта выполнил, деньги положил в карман. Там, соответственно, экстрасенсам и учёным предлагали решить одну и ту же задачу. Экстрасенсы решали её с помощью своих способностей: «Чувствую, где-то здесь тёмная аура!» А учёные с помощью своего инструментария на уровне запчастей и деталей должны были собрать то, что им будет необходимо. Иногда они придумывали потрясающе красивые решения! Так, при помощи магнитолы, двух светодиодов и трёх проводов они сделали парктроник. То есть прибор, который, строго говоря, позволяет человеку с закрытыми глазами передвигаться в абсолютно незнакомом пространстве, не натыкаясь на препятствия. Причём сделали они его за четыре минуты и решили сложную задачу: там стояли на площадке десять человек, нужно было обойти их с завязанными глазами. Экстрасенсы – у них не получалось. Они почему-то ходили по кругу. А учёные – раз, раз – и всё, и проскочили. Было достаточно забавно, но всё – контракт отработан, и, насколько я понимаю, ТВ3 не планирует продолжать этот проект, потому что он… Потому что он не планируется.
– Не хотят его зрители больше?
– Это не моё дело, хотят зрители или не хотят. Я не занимаюсь программированием, то есть выставлением продукта в эфирной сетке. Соответственно, я не слежу за рейтингами, меня они вообще меньше всего волнуют.
– А когда вы встречаетесь в жизни с талантливыми людьми, которые изобретают и мастерят такие штуки, вы понимаете, что в жизни ещё чему-то не научились? Чему хотите ещё научиться?
– Нет. Мне интересно наблюдать за поведением людей, без сомнения. Но своё образование в тех сферах, которые мне интересны, я закончил. Наверное. Ну, где-то занимаюсь самосовершенствованием, доводкой себя до абсолюта, но это касается спортивных вещей: прыжков с парашютом и технического дайвинга. Ими я периодически занимаюсь. Там – да, там у меня ещё есть над чем поработать, чему научиться и каких высот достичь. А в остальном, в общем-то, считаю себя достаточно образованным сложившимся человеком.
– Вернёмся, пожалуй, к телевидению. Как вы считаете, Валдис, чего сейчас много?
– Сериалов.
– А вот этих программ «на вылет», где зрители голосуют? Кажется, уже тоже все наелись.
– Потому что сейчас, на мой взгляд, продолжается кризис форматов. Все бегают, ищут, какой формат взорвёт мир, как в своё время взорвали телевизионные игры, потом взорвали реалити-шоу. Сейчас руководители очень многих телеканалов для того, чтобы безошибочно наполнить эфирное время, выбирают сериалы. Мне кажется, переборщили очень сильно, потому что сериалы бессмысленные, плохо сделанные…
– Именно российские?
– Да, в основном у нас идут отечественные сериалы. Нет смысла сейчас на крупных каналах адаптировать некий западный сериал с западным актёром, просто переводить его. Потому что мы можем снять на ту же самую тему наш сериал. Феноменология колоссального успеха «Не родись красивой» тому, собственно говоря, подтверждение. Был выбран западный формат, и наш сериал сняли с нашими актёрами, и он порвал всех, как Тузик грелку. Потому что, я напомню телезрителям, этот сериал шёл на дециметровом канале «СТС», который занимает четвёртую-пятую позицию, тогда занимал шестую-седьмую позицию. И когда выходил сериал «Не родись красивой», все курили тускло в сторонке, потому что он собирал всю аудиторию. И, надо сказать, сейчас идёт очень большой отток аудитории в сторону новых каналов, потому что крупные киты, такие как «Первый» и «Россия», теряют свой рейтинг, «НТВ» более-менее держатся, но они тоже несут потери. И вот эти дольки рейтинга, за которыми мы все гоняемся, их отщипывают маленькие дециметровые каналы, куда уходят люди. Многие вообще сейчас говорят: «Я не смотрю телевизор, я смотрю только Animal planet или Discovery channel. Я для себя решил». И это показатель большим каналам, им нужно меняться. Сериалов и бессмысленных ток-шоу, мне кажется, должно быть меньше.
– Как вы думаете, люди, которые не смотрят телевизор, теряют или приобретают?
– Я думаю, приобретают. У них появляется больше возможностей для того, чтобы читать книжки, которые выбрал сам. В телевидении мы зависим от предложения. Включили телевизор, посмотрели эфирную сетку, а там вам сегодня предлагают не совсем то, что вам хотелось бы. А в книжном магазине вы можете выбрать именно ту книгу, которую хотели прочесть, посвятить время ей. Посвящайте больше времени детям. Дети быстро растут. Они вырастают, и в какой-то момент вы понимаете, что как родитель им уже не нужны. Ваш банковский счёт, конечно, нужен, с этим никто не спорит. Они вас любят, уважают, но у них начинается своя самостоятельная жизнь. И вы, собственно говоря, понимаете, что надо было побольше, побольше времени уделять.
– С вами так и произошло?
– Моя старшая дочь уже на первом курсе университета. Понятно, что у неё началась своя взрослая жизнь. Собственно говоря, при всём уважении и любви к старику-отцу, в общем-то, она уже человек, у которого есть свои интересы, которые не касаются общения с родителями. Поэтому занимайтесь домом, садом, выпиливанием лобзиком, выжиганием по дереву – огромное количество интересных вещей. Если вы решили отказаться от центральных каналов, находите свои по интересам и убивайте время у ящика. Я как-то успешно совмещаю и то и другое. Потому что по роду своей профессиональной деятельности я должен смотреть, что делают враги-конкуренты-товарищи, но если есть возможность выключить, я от него бегу.
– Что бы вы хотели увидеть, включив телевизор?
– Ну, в общем-то, нет ещё, как мне кажется, правильного, хорошего (реально хорошего) ток-шоу. Потому что, к сожалению, все ток-шоу сводятся к скандалу. Вообще, у меня возникает такое ощущение, что в нашей стране, кроме пятидесяти, может, семидесяти пиар-персон, живущих в Москве, гуляющих по Новому Арбату и посещающих все тусовки, людей нет. У нас нет интересных людей, которые живут в глубинке, в провинции, в той же Москве, в Питере. Мне кажется, это ощущение, которое формируется нашим ящиком, абсолютно неправильное. У нас игры даже, которые рассчитаны вроде бы на обычных людей, туда потихонечку начинают затаскивать в основном звёзд. Это обедняет игры. Наша жизнь и наша страна гораздо шире и интереснее, чем нам предлагает на данный момент телевизионный ящик. И это неправильно. Мне интересны люди, которые живут в моей стране, которые совершают потрясающие поступки, которые обладают сумасшедшими талантами и прочее, прочее, прочее. Мне этих людей мало показывают. Надо больше.
– Может, это новое ток-шоу сделаете именно вы, носитель этой идеи. Наверняка, у вас нечто подобное уже припасено для нашего телевидения.
– Может быть, может быть. Ну, опять же, для этого нужна воля руководителей телеканалов, которые говорят, что данную программу рассматривают не с точки зрения рейтинговых ожиданий, а это вопрос нашего престижа и нашего имиджа: у нас, несмотря на то что это прайм-тайм и мы его проигрываем в этом тайм-слоте другим каналам, у нас есть такая программа, которой мы гордимся, которая должна быть на нашем канале. Мне кажется, такая позиция более правильная.
– Вы упомянули прыжки с парашютом. Занимаясь этим видом спорта, вы принимали участие в больших коллективных прыжках?
– Я прыгал национальный рекорд мира в 2006 году, когда мы сложили формацию 124. Прыгал рекорд России 135 в 2008 году, затем рекорд – 145-160.
– Эти рекорды ещё не побиты?
– Побиты. Сейчас рекорд России, он же рекорд Европы, – 201. Я участвовал в рекордных попытках, но в тот день, когда его ребята сложили, меня не было в дроп-зоне, я должен был приехать на следующий день и прыгать дальше, но они, красавцы, обошлись без меня. Это очень серьёзный показатель, потому что там прыгают только россияне. Вообще, есть рекорд мира, собранный парашютистами из тридцати семи стран. Он сейчас равняется цифре 400. А мы – только россияне – выкладываем половину этого рекорда. Это колоссальный показатель для развития парашютного спорта в стране, и жалко, что президент и премьер почему-то не приходят прыгать. Амфоры достают – хорошо, на лыжах катаются – хорошо. Владимир Владимирович, Дмитрий Анатольевич, пойдите, прыгните! Эти рекорды сейчас уже выкладываются за счёт, собственно говоря, парашютистов. Поддержки нет никакой. Люди у нас – на голом энтузиазме, а топливо и аренда самолётов стоят достаточно дорого. То есть чтобы человек принял участие в рекорде, он должен выложить некую достаточно ощутимую сумму. Но люди эти суммы выкладывают, потому что они считают, что так надо. Надо развивать этот один из самых красивых видов спорта. И мы готовы его развивать за свои деньги.
– А если обратиться к личным рекордам в жизни, что делает Валдис Пельш лучше всех?
– Я один из лучших кулинаров страны. Это правда, потому что я – единственный человек, которого девять раз приглашали в программу «Смак». Никого из звёзд не было в этой программе столько раз.
– А почему так часто приглашают?
– Потому что я – один из лучших кулинаров страны. Более того, с Ваней Ургантом мы договорились, что если они меня десятый раз пригласят, то мы уже сделаем такую юбилейную программу с парадом овощей, фруктов, мяса и рыбы, которые будут идти…
– Тем более вы когда-то были ведущим кулинарного шоу…
– Да. Но ведущим тебя могут пригласить, даже если из тебя кулинар никакой, тебе сказали работать – и ты работаешь. А вот тут – это оценка. И мы будем стоять с Ваней на трибуне и принимать парад: сначала овощи будут идти, размахивать руками, потом – мясы, потом – рыбы.
– А у себя дома часто заходите на кухню?
– Поскольку я живу в квартире, где кухня предусмотрена по плану, я на кухне бываю каждый день. Но обычно кто-то из домочадцев успевает туда раньше меня, и, как вежливый человек, я пропускаю женщин вперед, позволяя готовить им. Вообще, это безотказный способ питаться вкусно: собрать команду женщин на кухне, распределить между ними обязанности, а потом нагло пользоваться результатами их труда.
– Известно, что у вас были серьёзные проблемы со здоровьем, связанные с неправильным питанием. Сейчас придерживаетесь особой диеты?
– Нет, никакой особо строгой диеты у меня нет. Основа рациона – отварное и запеченное. А если я хочу себе позволить некие излишества, то позволяю. Но просто это не входит в систему. Я, например, даже сейчас могу позволить себе съесть дуриан, это такой орех. Его закупают в Таиланде. Обладая довольно приятным сложным вкусом, он издает просто чудовищный запах! Существует всемирный клуб любителей дуриана. Разделку ореха до момента, когда входят новые адепты, производит человек, который ел его не менее пяти раз: другой не выдержит, ему станет плохо. И вот, представьте, орех разделан, желающие вступить в клуб входят… Как правило, половина сразу отсеивается по такому принципу: «вошёл – и тут же вышел», затем «вошёл, постоял и вышел» и, наконец, «вошёл, потянулся к дуриану и всё-таки вышел». Я остался. Противно, но забавно. Такие клубничные нотки и лёгкий запах вареного лука.
– В какой стихии вам комфортнее: вода, воздух или всё-таки земля?
– Кресло.
– Я хотела спросить про мягкое кресло. Бываю такие ситуации, когда посещают мысли: «А сейчас мне бы на дно»?
– Всё очень просто. Если ты ощущаешь, что тебе пора на дно, просто берёшь баллон, надеваешь на себя, надеваешь гидрокостюм – и просто падаешь на дно. Вот и всё.
– Это после каких-то стрессовых ситуаций?
– Да как хотите! Это абсолютно доступная вещь. До ближайшего круглогодичного дайвсайта лететь часа три с половиной. На Мальте можно нырять круглый год. Всё! Приехал, поселился в гостинице, пришёл на пирс, тебя отвезли на катере на дайвсайт, упал на кораблик. Там очень красивые затопленные корабли, так называемые регги. Ну, это вообще такое культовое место, во всяком случае для меня. У меня там есть один кораблик и одна подводная лодка, лежащая на более-менее приличных глубинах, поэтому туда не шныряет большое количество дайверов, потому что для них эта глубина недоступна. А поскольку я технический дайвер, мне можно туда сходить. Там тишина, спокойствие, сокровища…
– А как вы находите сокровища?
– Есть целое направление бизнеса, которое и называется «поиски сокровищ». Есть люди, которые занимаются этими поисками. Они собирают информацию: работают в архивах, покупают информацию у рыбаков, которые вдруг что-то зацепили сетью, подняли её, а там – черепок или какой-то другой артефакт. Координаты затонувших кораблей продаются. У меня есть хороший знакомый, который владеет информацией о судне, затонувшем в Яванском море. Мы шли до точки несколько часов, это достаточно далеко от берега. Глубина была 57 метров… Корабль оказался в хорошем состоянии, а ведь ему около 700 лет. Но, чтобы вы понимали, мы ничего себе не берём. Мне бы очень не хотелось сидеть в индонезийской тюрьме. Поднимая что-то с корабля, вы занимаетесь противоправными действиями, поскольку Яванское море – внутреннее море Индонезии, это её территориальные воды. Подъёмом сокровищ без разрешения государства в этом случае заниматься нельзя.
– Что ещё интересного встречали на морских глубинах?
– Например, керамику VI–VII веков. Чаши для масла, с глазурью, без глазури. Винный погреб начала XIX века на шикарном океанском пассажирском лайнере. Поскольку он получил торпеду в борт, бутылки упали, но не разбились, они лежат навалом. Но, поскольку я не пью, меня эта тема не очень сильно волновала. Но, скажу вам честно, то вино уже наверняка скисло, превратилось в уксус. Тут, как говорится, лучше не пей, а то козленочком станешь! Так что можно залечь на дно, набрать сокровищ, успокоился и вернулся домой.
– А как вы успокаиваете себя в пробках?
– Слушаю музыку в основном. Или разговариваю по телефону.
– Вы включаете специальную релаксирующую музыку?
– Во-первых, в Москве (не знаю, как в других городах) есть «Relax FM». Это музыка именно для тех, кто звереет в пробках. Но надо сказать, что, к сожалению, в Москве градус раздраженности всё равно, несмотря на наличие «Relax FM», присутствует. И народ стал грубоватым, хамоватым и беспощадненьким. Очень хочется, чтобы люди вернулись в прежнее состояние, вспомнили, что они живут в великой стране. А если живёшь в великой стране, будь великим водителем и не будь сволочью.
– Вы можете открыть окно и сказать это кому-то из озверевших водителей в пробке?
– Вы знаете, открыть окно и сказать или бросить кирпич (а у меня всегда под рукой кирпич, всегда) в соседнего водителя – это значит повысить градус вот этого жлобства. Поэтому я стараюсь быть личным примером. И очень многие автоводители, ложась спать, говорят своей второй половине: «Сегодня встретил Пельша, он – эталон вождения, всех пропускает, никого не подрезает». Вот таким образом я несу своё светлое, доброе, вечное в этот мир.
– А вас можно найти в социальных сетях и, скажем, поблагодарить за добро на дорогах?
– Года три-четыре назад я зарегистрировался на «Одноклассниках», нашёл всех своих одноклассников, кого хотел найти, и с тех пор захожу туда в лучшем случае раз в месяц. Там на самом деле штук пять Пельшей. Я тот, чьи фотки посвящены только парашютному спорту. Там нет ни одного моего портрета. Фактически я ушёл из социальных сетей.
– В одном из интервью вы сказали, что дайвинг – это философия созерцания.
– Да, без сомнения.
– Наблюдая за подводным миром, вы когда-нибудь сравнивали поведение рыб с поведением людей? И наоборот: этот человек – акула, это – морской конёк, это – вообще коралл…
– Знаете, в принципе, вы сейчас говорите как человек, который некоторое время злоупотреблял лёгкими наркотиками. (Смеётся.) «Смотрю я на вас, рыбы, – и всё как в мире…» Нет, это очень красивый мир с очень интересными обитателями. Более того, дно мирового океана изучено гораздо меньше, чем поверхность Луны, у вас есть возможность в этот мир погрузиться. Более того, это уходящая натура. Потому что если вы приезжаете на один и тот же дайвсайт с разницей в два-три года, вы видите, как беднеет мировой океан, как рыбы становится меньше. Если раньше в одном месте акулы-молоты шли неделями стаей по сотне тысяч особей, то сейчас их стало уже десятки тысяч, скоро будут сотни, а потом – единицы. Ну и потом, опять же, поскольку дно мирового океана и его обитатели изучены слабо, я всё ещё тешу себя надеждой, лелею такую мечту – найти некую рыбу (она должна быть ужасно страшная), которая неизвестна науке. Я её назову своим именем: «Морской чёрт – Пельш». Звучит!
– Следующий мой вопрос был: «А какая рыба вы, Валдис?»
– Ну, конечно же, морской ангел.
– Морской ангел?
– Да. Это очень красивый голожаберный моллюск. Обитает в северных водах. У него такое полупрозрачное белое тельце с двумя крылышками за спиной и двумя рожками на голове. Поэтому некоторые его называют дьявольский ангел.
– А вот Алексей Кортнев – какая рыба, можете сказать?
– Алексей – такая хорошая талантливая рыба. Была такая песня про очень вежливую говорящую рыбу, там в финале был рефрен: «Только плавать она не умеет». Так вот Лёша Кортнев тонул на Балтике, и я его спасал. Ну, это ещё когда мы были студентами, пошли в волну купаться, и выяснилось, что Лёша плохо дышит в волне, начинает захлёбываться. Мне пришлось его тащить на берег. Но медаль за спасение утопающего мне почему-то не дали.
– Может, всё ещё впереди?
– Я надеюсь, но для этого мне нужно будет Кортнева снова затащить в волну на Балтике, а он не пойдёт. Он учится на собственных ошибках.
– А куда Лёша Кортнев с вами точно пойдёт?
– В разведку.
– Точно?
– Точно пойдёт. Потому что, несмотря на то что мы общаемся уже сейчас фрагментарно, встречаемся на спектаклях или в каких-то телепроектах, где Лёша принимает участие, а я выступаю в качестве ведущего. На совместных концертах «Несчастного случая». Осенью в Крокус-сити холл был большой концерт. Мы вместе с «Квартетом И» и Нонной Гришаевой сделали большой концерт очень, как мне кажется, удачный. И там же был презентован саундтрек к фильму «О чём ещё говорят мужчины». Это первое их кино, которое было снято не по мотивам спектакля. И я там даже сыграл маленькую роль, я там появляюсь секунд на пятнадцать-двадцать. Роль яркая. Хотя я не очень люблю смотреть на себя на экране, но здесь особенно стыдно не было. «Золотого орла» и «Нику», думаю, мне дадут. В общем, наша с Лёшей дружба – это уже на всю жизнь, наверное. Ей уже двадцать восемь лет.
– Может, пора сделать новый совместный проект?
– Всему своё время. «А куда торопиться? У нас вся жизнь впереди». Этот принцип я стал в последнее время популяризировать.
– Нужно расслабиться и получать удовольствие.
– Совершенно верно.