Среди армейцев, составлявших костяк сборной, были великие игроки, но капитаном являлся спартаковец Борис Майоров. Анатолий Владимирович Тарасов как раз это качество в нём отмечал. Выбирали всегда капитаном Бориса Майорова и тренерский состав, и ребята.
– А в вашей знаменитой тройке Шалимов-Шадрин-Якушев неформальный лидер был?
– Персоны с такими качествами характера, как у Бориса Майорова, появляются крайне редко. К примеру, в следующем поколении после нас великолепная была пятёрка: Фетисов-Касатонов-Макаров-Ларионов-Крутов – там, конечно, Вячеслав Фетисов лидерскими талантами всегда отличался. Это тоже был прирождённый вожак во всех отношениях, настоящий капитан, лидер даже в такой великой команде, в такой уникальной пятёрке. А выделялся он как раз благодаря незаурядному характеру. Ну, а то, что вы спросили про нашу тройку Шалимов-Шадрин-Якушев… Если совсем уж честно, характера такого масштаба среди нас не было.
– Среди заклятых ваших «друзей»-канадцев с молодых лет верховодил Бобби Кларк. Даже выбитые на хоккейной площадке зубы он долгое время не вставлял, и его фирменная брутальная ухмылка сводила с ума многочисленных поклонников этого ледового забияки.
– Кларк, если брать чисто хоккейные качества, может, и не самый великий среди канадских суперзвёзд был, но то, что он такой работяга и боец, заводил своих ребят и на поле, и в раздевалке и не щадил никогда ни себя, ни соперников, не может оставлять равнодушным. Но мне в той канадской команде образца 1972 года, конечно же, очень нравился Фил Эспозито. Именно по тем качествам, о которых мы говорили, Эспозито действительно вожак был. И на поле, и вообще в жизни. Это заводила выдающийся, импульсивный, всегда в центре внимания находящийся. «Зажигалка», как говорят сейчас.
– А что скажете об Уэйне Гретцки? На мой взгляд, загадка его феноменальности так и осталась неразгаданной. Он не похож вообще ни на кого.
– Да, я как раз хотел сказать, что он был не канадского стиля игрок, не канадского абсолютно, это «наш», чисто европейский мастер – по интеллекту хоккейному, по игроцкому поведению. Помимо всего прочего, это был настоящий джентльмен.
– Польские корни?
– Наверное, да, сказались. Его прозвище – Великий, и действительно это был один из величайших игроков хоккея, уже хотя бы потому, что именно ему принадлежат наиболее значимые рекорды НХЛ.
– Гретцки – «канадский европеец», а вот Овечкин – это, наоборот, русский канадец.
– Да, я полностью согласен. Эта его характерная манера, конечно, под канадский стиль больше всего подходит. Неслучайно он пользуется такой популярностью за океаном, очень любят там таких, которые отдаются без остатка. А ведь он отдаёт себя игре полностью: втыкается, встаёт, падает, встаёт, опять втыкается – это, в общем-то, канадская стилистика.
– Хоккейный турнир в Сочи-2014 должен стать украшением Олимпиады. Россия намерена взять у Канады реванш за болезненное поражение в Ванкувере. Шансы прикидывать пока рано?
– Думаю, что если тот же Овечкин плюс Ковальчук, Малкин, Сёмин окажутся в порядке, уберегутся от травм, то будет всё нормально. Уровень их мастерства при поддержке родных стен, запредельная мотивация – всего этого должно хватить для решения самых больших задач.
– По поводу мотивации в данном случае вопросов не возникает. После 3:7 на льду Ванкувера многие поклялись в Сочи умереть, но «отомстить». Кстати, вам ведь тоже не всё равно было, против кого и на каком турнире играть?
– Вы знаете, я, конечно, не чтобы похвалиться, но совершенно искренне скажу, что у меня самые лучшие матчи именно против сильных команд были – против ЦСКА, против московского «Динамо», против тех же канадцев… Когда более слабый противник, может, как раз мотивации порой и не хватало, не во всех матчах я выкладывался на полную катушку, не всегда получал удовольствие от игры. А вот против авторитетных, «знаковых» команд дополнительно настраивать меня не надо было, я сам выходил на них предельно мобилизованным. Самые лучшие свои матчи в жизни я провёл именно против сильных противников.
– Интересно, а был ли у вас, так сказать, персональный «долгоиграющий» конкурент? Вот, допустим, чтобы в сборную СССР попасть, вы должны были на клубном уровне играть лучше какого-то конкретного армейского или динамовского форварда.
– Если учесть, что раньше играли в три пятёрки, то, конечно, в сборную попасть было очень сложно, конкуренция была невероятная. При этом традиционно основная масса приходила из ЦСКА, который являлся базовым клубом сборной. Тренер ЦСКА, как правило, возглавлял и сборную. Попасть из других клубов в сборную СССР, конечно, было очень сложно. Ведь надо брать во внимание и тенденции… К примеру, главный тренер сборной работает ещё и в клубе, и вот возникает вопрос: кого взять при равных спортивных условиях и качествах – игрока из другого клуба или из своего ЦСКА? Конечно, он возьмёт из ЦСКА – ему с ним и дальше работать, он его лучше знает, ну и другие мотивы есть предпочитать «своих».
А что касается конкретных моих конкурентов, по амплуа и фамилиям… Какого-то определённого Иванова или Сидорова – не было такого. В то время имелась целая россыпь игроков высокого класса, которые достойны были выступать за сборную. И если проходил игрок в её основной состав из другого, не армейского клуба, – значит, на то действительно имелся солидный резон.
– Была бы ваша воля, какие площадки вы бы оставили – только маленькие или только большие? Или столь категорично неуместно вопрос ставить?
– Когда мы в 1972 году поехали за океан играть с профессионалами, мы же знали, что будем именно на маленьких площадках действовать. Не было такой у нас проблемы ни в печати, ни в виде собственной головной боли – ах, мы на маленьких площадках будем там биться… Вообще про маленькие площадки даже разговоров никаких не возникало. Почему же сейчас такая проблема всегда отмечается – ой, мы не сумели перестроиться с больших на маленькую или, наоборот, с маленьких на большую? Из разговоров с ребятами, которые долго играли в НХЛ, знаю, что на маленькой площадке совсем другой хоккей. Хотя когда мы на них играли, мы этого не замечали. Видимо, дело во времени, мы попросту не сочли необходимым перестраиваться и подстраиваться, играли в свой хоккей.
Хотя, конечно, если ты провёл за океаном не один сезон, можешь утверждать и обратное, говоря о значительной специфике игры на малых площадках.
– Пожалуй, круче всех экспертов в данном случае может выступать чех Яромир Ягр.
– Да, уж он-то наигрался по обе стороны океана, как никто другой.
– Как раз Ягр и рассказывал, как тщательно ему пришлось переучиваться. В Россию приехал – и даже стиль катания он здесь менял. Яромир Ягр – редкий хоккейный долгожитель...
– И величайший игрок, величайший! Он просто во всех компонентах действительно настоящий профессионал, он себя бережёт, он тщательно готовится, у него мотивация всё время на должном уровне. Не то что у некоторых «скучающих» молодых. Очень уважаю я этого хоккеиста.
– Ягр появился не на пустом месте. Со многими из его знаменитых предшественников вам приходилось биться не на жизнь, а на смерть. После ввода советских войск в Чехословакию в 1968-м году, когда пролилась кровь многих мирных граждан, заметное ожесточение борьбы произошло и в хоккейных баталиях СССР – ЧССР.
– Разумеется, я всё это успел испытать на себе, хоть и был тогда ещё очень молод. Хотя, в принципе, напряжённость в наших противостояниях с чехословацкими хоккеистами появилась с самого начала, как только сборная команда Советского Союза начала играть на чемпионатах мира. Да ещё и до этого, когда в 1948 году в Советский Союз приезжала сильнейшая в те годы клубная команда Европы – ЛТЦ (Прага), большинство игроков которой годом ранее выиграли мировое первенство. Матчи получились на редкость напряжёнными и равными. Хотя поначалу фаворитами и учителями признавались именно наши гости. Одну игру тогда выиграли хоккеисты ЛТЦ, одну – наши, при одной ничьей. А ведь они тогда приезжали в Москву учить наших хоккеистов буквально азам хоккея. И не случайно наш знаменитый комментатор Николай Николаевич Озеров впоследствии всегда подчёркивал в своих комментариях, когда вёл репортаж с участием советских и чехословацких хоккеистов, что именно они – наши учителя. Но когда вдруг «ученики» с самого начала своего участия в чемпионатах мира начали обыгрывать в том числе и своих учителей, конечно, это задевало самолюбие, чисто по-спортивному задевало. Поэтому уже тогда началось бескомпромиссное противостояние. А подлили масла в огонь, конечно, события 1968 года. И до той поры были сложные игры против чехословацких хоккеистов, а после 68-го так просто ледовые побоища начались, хотя в основном и в рамках правил. Такая у них мотивация была запредельная после введения в их страну советских танков, что невероятно сложно стало играть с ними, тем более – побеждать. Вихревые скорости, неизменная жёсткость, защитники их бросались под шайбу, словно на огневые точки.
Я вспоминаю, как в 1968-м на Олимпиаде в Гренобле, уже после всех этих событий военно-политических, они нас обыграли, потом на двух чемпионатах мира подряд в Стокгольме в 1969-м и в 1970-м – тоже обыграли. Они тогда с таким выходили настроем, с такой самоотдачей против нас, что это умножало их и без того высокое хоккейное мастерство. Да и потом, когда уже другие времена настали и новое поколение хоккеистов пришло, матчи «наших» с «чехами» всегда вызывали повышенный интерес. Хотя, конечно, политические и прочие негативные моменты постепенно стали отдаляться, и вроде бы уже нормальные дружеские отношения установились.
– Яромир Ягр именно в честь «тех самых событий» 1968 года долгие годы играет под номером 68. Но потом всё настолько изменилось, что он несколько сезонов провёл в омском «Авангарде». А его соотечественник, ваш современник Иван Глинка работал в России тренером. Вот ведь как порой всё разворачивается.
– Ну, с поколением Ивана Глинки мы уже вообще в прекрасных отношениях были! Эти, уже другие ребята, прекрасно понимали, что не хоккеисты виноваты были в тех или иных исторических решениях.
– Вы с Глинкой похожи даже в чём-то были, оба видные такие, спокойные, при этом техничные, созидательные.
– Да, он, помнится, парень умный был и играл очень здорово. Красивый мужик был.
– Жаль, что так жестоко обошлась с ним судьба.
– Да, это просто трагедия. Он на машине разбился.
– Хочу спросить у вас про Виктора Дорощенко. Это один из лучших советских вратарей 80-х годов, в числе моих любимых хоккеистов был, ваш одноклубник. Что с ним, где он?
– Он жив-здоров, с семьёй живёт в Германии. Он давно уже уехал в Германию. И вроде бы там у него своя школа вратарей.
– Как вы думаете, сейчас такие же грандиозные суперсерии, как в 1972-м или в 1974-м, между «нашими» и «канадцами» ещё возможны? Или когда нет уже ни идеологического противостояния, ни битвы двух хоккейных школ, всё «устаканилось»...
– Конечно, можно организовать это всё и в новых условиях. Но уровень противостояния тех далёких лет повторить уже невозможно. Потому что мир изменился, мы изменились, Лига изменилась… Если раньше за океаном вообще никого не было из наших, то сейчас это всё смешалось в общем салате НХЛ. Играют там теперь и европейцы, и наши – и потому никак уже не получится вот такое «чистое» противостояние двух Систем в различном наполнении этого понятия.
– А что в таком случае вы скажете о современном футболе? Ведь тоже там всё не так, как прежде. Лучшие клубы мира – «Барселона», «Реал», «Манчестер Юнайтед», «Интернационале» – это ведь варианты сборных мира, а не национальные клубы. Какие из футбольных соревнований вы предпочитаете?
– Я с удовольствием смотрю матчи таких больших клубов, как те, что вы перечислили. И сборные команды, конечно, тоже. Чемпионаты мира – это соревнования, которые по своим страстям, по накалу, по самоотдаче футболистов трудно превзойти другими какими-то мероприятиями, пусть даже это финал Лиги чемпионов. Чемпионат мира – тот экзамен на зрелость, который заставляет игрока выплёскивать всего себя, выдавать всё, что он имеет, демонстрировать самые лучшие свои качества. Это история, которая творится на наших глазах, а глаз этих в совокупности – миллиарды!
– Помимо наших игроков и команд, были ли у вас в футболе другие симпатии как у болельщика?
– Сначала, конечно, Бразилия. Тогда, во времена Пеле, это великая сборная была, а самим Пеле я просто любовался – это действительно величайший игрок был. Вот идут дебаты, кто лучше – Марадона или Пеле? Для меня, конечно, это Пеле, который умел делать на поле практически всё. Я с упоением следил тогда за бразильцами и их лидером. Кроме Пеле, мне также очень нравился защитник сборной ФРГ и мюнхенской «Баварии» Франц Беккенбауэр. Своей академичной игрой, очень умной, он заставлял себя уважать и соперников, и зрителей. Несмотря на то что он формально на месте защитника играл, мог буквально всё сделать и в середине поля, и к атаке здорово подключиться. Вы-то наверняка не помните, а я вот смотрел по телевизору чемпионат мира 1966 года, когда он забил гол в наши ворота великому Льву Яшину. Подключился – и примерно с линии штрафной площади ударил в девятку. Такие игроки, конечно, не забываются. На то они и великие.
– Вы тоже принадлежите к великим, легендарным. Лишнее доказательство тому – то, что мастерство ваше востребовано до сих пор. Ведь и в наш город вы не в гости приехали, а с определённой миссией.
– Вот вы сами сегодня упомянули Владимира Владимировича Путина, что он встал на коньки, пробует себя в хоккее. Мы участвовали в тренировочном процессе с ним. А в перерыве обменивались мнениями о состоянии дел в российском хоккее. Зашёл разговор о любительских командах. Ну, мы сказали, что да, существуют любительские команды по всей России, но они, в общем-то, сами по себе играют в своих регионах. И вот Владимир Владимирович предложил объединить эти любительские команды, создать лигу, упорядочить весь этот процесс, организовать движение любительских команд в единое целое.
В настоящий момент данная идея уже переросла в план, который мы сейчас начали осуществлять под эгидой Российской любительской хоккейной лиги. Чемпионат любительских команд России будет проведён централизованно. Практически все регионы в нём задействованы, все субъекты, набирается уже около 1200 команд, и ещё будут поступать заявки, очень большое количество команд будет участвовать. Сперва соревнования проходят в два этапа на местах, а потом уже в Москве, в конце апреля – в начале мая, состоится финальная часть. Будут там участвовать команд 60, а то и все 80. А финальный матч состоится, скорее всего, в День Победы – 9 мая на Ходынке. Такое вот готовится грандиозное мероприятие для всего нашего любительского хоккея. Это, конечно, очень нужное для хоккея массовое движение. С подачи Владимира Путина всё у нас должно получиться на самом высоком уровне, чтобы все почувствовали, что в России сейчас внимание уделяется не только профессиональным клубам КХЛ, но и любительским командам, в том числе и ветеранам хоккея.
– Красноярск долгое время считался неформальной столицей русского хоккея, как до недавнего времени называли хоккей с мячом. Красноярский «Енисей», Сергей Ломанов – тут у нас великая история творилась. Доводилось ли вам видеть эту игру воочию?
– Честно говоря, только по телевизору. И то в основном матчи сборных. Когда чемпионат мира, обязательно смотрю. В любом случае игра мне близка, это же хоккей, пусть и с мячом, а у нас с шайбой. Сейчас появилась даже идея о совместной встрече. Думаю, она осуществится. Мы, ветераны хоккея с шайбой, планируем сыграть с ветеранами хоккея с мячом: сначала на большом поле в «русский» мяч поиграть, а потом переодеться и пойти сразиться в хоккей с шайбой. И посмотрим...
– О, такую идею я давным-давно в своей голове придумал, лет 30 назад. Я ходил на красноярский «Енисей», который 10 лет подряд чемпионом СССР был, и всё мечтал увидеть, как наш «Енисей» сразился бы с шайбистами из ЦСКА, которые тогда тоже бессменно чемпионили. Сергей Ломанов против Сергея Макарова! Жаль, тогда не довелось им потягаться. Может, сейчас? Кстати, силовые приёмы в хоккее с мячом юридически под запретом.
– У нас в матчах ветеранов они тоже запрещены, так что в этом плане мы будем равны.
– Вопрос важный – считать ли разность забитых и пропущенных голов. Ясно ведь, что в хоккее с мячом победят свои, а с шайбой – свои.
– Нет, дело ведь не в том, кто победит. Здесь важнее ощущения, эмоции, психологически просто интересно погонять.
– Ну, «если что», я думаю, мы всё равно узнаем счёт!
– Да наверняка. Сейчас проговаривается эта идея.
– Мы с вами сидим сейчас в ресторане «Хозяин тайги». Я случайно узнал, что это название связано с именем Владимира Высоцкого, через фильм «Конец императора тайги». Здесь вон целый угол фотографий Высоцкого. Предположу, что и в вашей жизни этот человек свой след оставил.
– Могу сказать, что это мой самый любимый певец, до сих пор. И я всегда с удовольствием читаю стихи Высоцкого – очень мало кого можно отметить в этом жанре. Уж и не говорю про его неподражаемый вокал, артистизм, неослабевающую актуальность его песен. Это мой единственный кумир, кого-то рядом с ним я даже представить себе не могу. Высоцкий – личность во всех отношениях. Как он мог в то жёсткое время создавать и петь такие песни! Он никого не боялся, выступал против пороков мощной системы. И несмотря на все многочисленные препятствия, с гордо поднятой головой шёл по жизни.
У меня в памяти до сих пор остались его во всех смыслах живые концерты. Высоцкий к нам два раза приезжал в сборную. На спектакль Высоцкого я специально ходил в Москве. Один раз попал я на выступление его в Пензе, где гастролировал театр на Таганке. И уже после того, как спектакль закончился, он пел свои песни, сверх театральной программы. Это, конечно, незабываемые, великие были вечера для меня лично.
– В советские времена во время важнейших международных турниров Иосиф Кобзон регулярно в сборную приезжал, Геннадий Хазанов. Считалось, что это помогает спортсменам снять напряжение.
– Понимаете в чём дело, вот готовимся мы централизованно к чемпионату мира или к Олимпиаде, долго сидим на сборах, нас никуда не отпускают… Раньше же очень строго в этом плане было, сидели мы на сборах регулярно и подолгу очень. Конечно, люди уже истощались эмоционально. И неслучайно у нас даже был специальный человек, который держал связь со всеми артистами, привозил их к нам на сборы. Конечно, когда приезжали артисты, всегда настроение менялось, словно бы свежий воздух поступал. Мы буквально чуть ли не сами заказывали, кого особенно хотели, называли имена – и нам привозили этих артистов на сборы. После ужина мы приходили и располагались в небольшом зальчике, где воцарялась непринуждённая дружеская атмосфера. И, конечно, это было желанное разнообразие, поднимавшее всем настроение. Так что это хорошие, добрые были традиции.
– Предположу, что не только артисты со сцены влияли на вашу ледовую боеготовность. Как не вспомнить артистичную и в высшей степени профессиональную работу легенды комментаторского цеха – Николая Николаевича Озерова. Вот уж кто и афоризмами сыпал, и с искренней любовью к спортсменам относился.
– Да, настоящий комментатор – это прежде всего артист. А ведь Озеров профессиональный артист был, мало того – народный артист СССР! Но самое главное – это, конечно, то, что он и сам спортсменом был выдающимся. В большом теннисе он несчётное число раз становился чемпионом СССР, в футбол играл прекрасно. А самая главная его черта – он действительно любил спортсменов. Комментаторов сейчас порой слушаешь, они могут спортсмена и нехорошими словами унизить, оскорбить. Насколько я помню, ни разу Николай Николаевич никого никогда какими-то обидными словами не упрекнул. Он в силу своего интеллекта и воспитания мог критику преподнести культурно, найти какие-то особенные слова и выражения, которыми, не обижая самого спортсмена, он всё равно указывал на те или иные промахи. В этом, конечно, его уникальное отличие от многих других, помимо того, что это действительно прекрасный был комментатор: и голосом, и интонациями, и всеми своими артистическими данными он владел прекрасно.
– Сами-то вы тоже – и на взгляд, и по речи настоящий интеллигент.
– А вы знаете, у меня отец рабочий, 30 лет проработал на заводе «Серп и молот» в металлургическом цеху – сталь там варили. Мама домохозяйкой была, тоже, в общем-то, из деревни приехала, так что здесь, к сожалению, нельзя сказать, что у меня оксфордское воспитание и образование. Видимо, это от природы. Да ещё из книг.
Начав в школьном возрасте, в старших классах, впоследствии я практически всю классику перечитал – Чехова, Толстого, Достоевского. Это же книги, которые надо читать обязательно.
– А кино какое предпочитаете?
– Мы сюда летели самолётом и с удовольствием смотрели фильмы. Оттуда, из Советского Союза: и «В бой идут одни старики», и комедию смотрели «Иван Васильевич меняет профессию». Вы знаете, такая вот неподдельная ностальгия по тем временам бывает, что порой сам удивляешься. А фильмы того времени – это действительно киноклассика наша.
– Голливудское кино не жалуете?
– Нет. Наше, наше, наше.
– В церковь захаживаете?
– Сейчас да, нередко бываем в церкви. У меня во многом это связано с трагедией. Я потерял свою единственную дочь, в 21 год она погибла. После этого, конечно, я стал значительно более набожным человеком.
– Напоследок всё же вернусь к «вечной» для вашего поколения хоккеистов теме – Суперсерии-1972. В этом году ей 40 лет исполняется, шутка ли. Иных уж нет… А с кем хотелось бы встретиться особенно?
– Что-то давненько не виделись мы с Филом Эспозито, с удовольствием пообщался бы с ним. С Бобби Халлом, героем серии-1974, мы лет пять назад встречались, пересекались, общались. С Иваном Курнуайе тоже. Когда мы встречаемся, с удовольствием разговариваем, шутим. Я сам чувствую, что им тоже очень приятно посидеть, поговорить, повспоминать, потому что это действительно большие спортсмены и прекрасные, доброжелательные люди. Куда только подевался их тогдашний неукротимый норов!
– Бобби Халл по-прежнему парик носит?
– Нет, нет. Уже нет, конечно. Незачем.
– Постарел старина Халл?
– Да все мы с годами моложе не становимся. Но коньки с гвоздя ещё снимаем!