начало на 1 стр.

В настоящее время идёт рассмотрение уголовного дела в отношении одного из наших сотрудников. Был выявлен факт сбыта наркотиков сотрудником–оперативником Шарыповского межрайонного отдела. Сотрудниками УФСБ Красноярского края была пресечена его преступная деятельность. Следствие заканчивается, уголовное дело направлено в суд.
Естественно, я не могу ручаться в том, что мы полностью, на 100% почистили свои ряды. Данный вид преступной деятельности является высоколатентным, скрытным. Но в этом направлении мы продолжаем наращивать усилия, бороться за чистоту своих рядов, других правоохранительных структур и органов власти.
– В целом по России ситуация с наркоманией, мягко говоря, безрадостная. По данным минздравсоцразвития, за первое десятилетие XXI века количество наркозависимых граждан в стране возросло примерно на 60% и составляет около трёх миллионов человек. По оценкам экспертов, в реальности число это в 3-5 раз больше. А ведь рождаемость и без того низкая, молодёжи мало. При этом, получается, кто не в тюрьме, тот на игле…
– Думаю, в панику впадать не стоит. В действительности ситуация, может, и не такая плачевная, как представляется на первый взгляд. Могло бы быть гораздо хуже. Для этого достаточно вспомнить, как всё начиналось. В 1979 году ввели наши войска в Афганистан. Значительный процент ребят из тех, кто там воевал, вернулся с опытом потребления опиоидов. Вскоре после вывода советских войск из Афганистана произошёл развал СССР. Многие казавшиеся незыблемыми ценности были утрачены: вера в светлое коммунистическое будущее, социальная защищённость, всеобщее равенство… Во многом даже семейные ценности стали утрачиваться в нашем обществе. И непосредственно наркотизация стала набирать силу в те времена, с тех лет. Я тогда работал в органах и знаю, что уровень наркотизации населения в стране рос буквально в геометрической прогрессии: каждый год прибавлялось наркоманов в 2 раза, потом в 4, в 8 раз и так далее.
Своевременным и логичным было решение руководства страны создать специализированный орган, который взял на себя обязанность по координации деятельности всех органов, всех ветвей власти в стране по противодействию распространению наркомании. Задача очень сложная, тяжёлая для исполнения, многогранная. Ситуация была сильно запущенной, принимать такое решение следовало гораздо раньше. К примеру, США более 20 лет назад создали такое специализированное подразделение. И значительно больше денежных средств выделяют там на противодействие наркотизации, в том числе и на международном уровне. Тем не менее и в Штатах уровень наркотизации остаётся очень высоким.
– Какой именно позитив вы назвали бы главным из всего, чего удалось добиться за девять лет работы вашего Управления?
– Могу определённо заявить, что количество лиц, официально стоящих на учёте с диагнозом наркомания и употребление наркотических веществ с вредными последствиями, остановилось на одном уровне. Да, одни умирают, другие пополняют их ряды, определённый процент от данной зависимости вылечивается, избавляется… Так или иначе, но дальнейший геометрический рост наркотизации населения удалось остановить. В последние три года роста наркотизации в России не происходит. Сейчас необходимо приложить дополнительные усилия к тому, чтобы наркотизация пошла на спад.
Кстати, если говорить только о Красноярском крае, то на протяжении последних четырёх лет, по официальной статистике Министерства здравоохранения, идёт постоянное снижение количества лиц, стоящих на учёте в наркодиспансерах. Это как раз одна из положительных динамик, установившихся на вверенном нам поле деятельности.
На протяжении последних четырёх лет меньше наблюдается и вызовов скорой медицинской помощи на случаи передозировки наркотиков. Это тоже вселяет определённую надежду.
Но, конечно, самоуспокаиваться мы не намерены. Тревожат всё новые и новые явления. Одно замещается другим. В минувшем году в сравнении с 2010 годом практически в два с половиной раза выросла цена на героин. Произошло это потому, что героин стал менее доступен для сбытчиков и для потребителей наркотиков. Значительное количество каналов поставки героина к нам в Красноярский край было перекрыто. Несколько поставщиков героина задержано в Норильске. В Красноярске тоже несколько успешных операций проведено и Управлением наркоконтроля, и УФСБ по Красноярскому краю, и таможенниками. В общей сложности было изъято почти 36 килограммов героина.
Доступность приобретения героина резко снизилась, о чём свидетельствует скачок цен на этот наркотик. Но рынок перестраивается быстро, приспосабливается: сейчас на смену героину приходит дезоморфин. В определённой степени это связано с покупательской способностью этих людей – приобретать подорожавший героин многие просто не в состоянии. Привлекает их и доступность дезоморфина, точнее говоря – лекарств, из которых он изготавливается (кодеиносодержащие лекарственные препараты). Естественно, в случаях с аптечной наркоманией меньше вероятности, что тебя могут задержать.
– И даже высокая смертность их не останавливает? Ведь «крокодил» буквально заживо пожирает человека.
– Да, на сленге это называется «крокодил». Из тех, кто пробовал крокодил, или дезоморфин, практически никто излечиться уже не может. Срок их жизни определён. В отдельных случаях, в зависимости от физиологических особенностей организма, – от года до двух с половиной лет, не больше. И это в лучшем случае.
– Срочная служба по отправке на тот свет.
– Да, действительно очень срочная. При этом многие наркоманы попадают в данном случае не в наркодиспансеры, а в обычные больницы – с побочными болезнями печени, сердца и других органов. Инфаркты, инсульты, циррозы – всё это следствие потребления дезоморфина.
– Когда же, наконец, будет перекрыт свободный доступ к кодеиносодержащим препаратам? Или пока запретишь одно, тут же найдутся лекарства-аналоги и механизмы изготовления другого зелья?
– Замещение одних лекарств другими вполне вероятно. И мы предполагаем, что способ замещения нынешних кодеиносодержащих лекарственных препаратов может быть найден наркодельцами и наркопотребителями в ближайшее время. Пока же мы ждём вступления в силу постановления Правительства РФ, которое было принято в июле прошлого года, но применение которого было отсрочено до 1 июня 2012 года. Когда оно вступит в законную силу, кодеиносодержащие лекарственные препараты будут отпускаться только по рецептам. В определённой степени это, конечно, снимет остроту дезоморфиновой проблемы. Но возникает и немало вопросов.
Я на днях выступал на коллегии города Красноярска, которую проводил Эдхам Шукриевич Акбулатов, и там, в частности, я высказал опасения по данному поводу, что хоть постановление и приняли, но, к сожалению, до сих пор ясности нет, на каких бланках будут отпускаться эти кодеиносодержащие лекарственные препараты. В принципе, наркосодержащие лекарственные препараты должны отпускаться по бланкам строгой отчётности, которые пронумерованы, прошнурованы и опечатаны, при этом строго выдаётся рецепт на получение установленного количества препарата. Но в принятом постановлении обо всём этом ничего не сказано. Получается, может быть выписан рецепт, и по этому рецепту возможно станет получать препарат несколько раз в различных аптеках наших городов. О поштучном учёте, как это ведётся по наркопрепаратам, по их уничтожению, которое должно производиться в установленном порядке, тоже ничего не сказано. Значит, необходимо будет дорабатывать данные вопросы на местах, как это уже сделано в нескольких регионах, в том числе Сибирского федерального округа.
– Что и говорить, законодательство наше порой чрезвычайно нерасторопно. Мало того, на самом высоком законодательном уровне явственно ощущается влияние разного рода лоббистов.
– Я с вами согласен. Необходимой оперативности в рассмотрении и принятии решений, в проработке законов – той тщательности, которой требует специфика времени, напряжённость криминогенной обстановки, у нас в Российском государстве, как правило, недостаёт. Жизнь требует, чтобы оперативнее рассматривались и принимались законы, выносились важные решения.
И я действительно не исключаю, что среди законодателей сложились определённые лобби: табачное лобби, водочное, пивное. В том числе есть и лекарственное лобби – в Госдуме и не только, – где наделённые полномочиями люди стараются защищать свои корыстные интересы. Не секрет, что на лекарственных препаратах делаются огромные деньги. Даже у нас в Красноярском крае за 2011-й год, по сравнению с 2010-м годом, было на 50–70% больше продано кодеиносодержащих лекарственных препаратов. Это же не значит, что у нас больных, которым необходимы эти лекарства, стало настолько больше, абсолютно нет. При этом из всех выявленных наркопритонов 98% – как раз дезоморфиновые. То есть в 2011-м их было выявлено на 90% больше, чем в 2010-м году. Цифры более чем красноречивые.
– Если представить, что лично вам даны полномочия поистине неограниченные. Вот есть большая проблема – и надо действовать… Итак, что прежде всего следует делать в масштабах страны и края, чтобы переломить ситуацию с наркотизацией населения?
– Надо более взвешенно и предметно подойти к проведению профилактики, пропагандистских мероприятий в отношении учащихся, начиная с младших классов и до студентов. Нам сейчас очень важно поставить барьер, защитить ту часть нашей молодёжи, которую ещё не втянули в потребление наркотиков, не включили в наркобизнес. Одними правоохранительными мерами эту задачу не решить, тут должны работать соответствующие службы. Для всей России необходимо разработать соответствующие программы, схожие с той, что с недавних пор действует у нас в Красноярском крае. В городе Красноярске, кстати, тоже впервые приняли программу на 2012-2014 годы.
Далее. У нас много больных наркоманией, которые желали бы вылечиться. Работают общественные организации, они занимаются реабилитацией, ресоциализацией лиц, прошедших через наркодиспансер. Действуют филиалы наркодиспансера во многих муниципальных образованиях. Так вот, снимают они самые тяжёлые последствия, пролечивают каких-то две недели тех, кто желает вылечиться… Но потом для больного необходимо провести курс реабилитации. На это требуется довольно длительное время, необходимо создание реабилитационных центров, причём желательно государственных, не общественных. У нас в крае действует несколько общественных реабилитационных центров, несколько религиозных реабилитационных центров, люди идут туда. После курса реабилитации необходим и процесс ресоциализации. То есть возвращения, вживления человека в общество, в активную жизнь. Но чаще всего он попадает в ту же наркоманскую среду. Значит, необходимо эти программы совершенствовать: предусматривать возможность поселить человека, скажем, где-то в другом месте и создать там рабочие места; может, он и семью себе там сможет найти и полностью восстановиться от своей пагубной зависимости. Это большой комплекс мер, мероприятий, весьма затратный, но проводить его необходимо, ведь, по разным оценкам, у нас в России сейчас от 2 до 5 миллионов наркобольных. И реабилитационные центры нужно создавать, и работу по ресоциализации пролечившихся наркозависимых необходимо проводить более активно.
– Вы рассказали сейчас как бы о «прянике» – профилактика, реабилитация, ресоциализация. А если и о «кнуте» поговорить – пора, может, уже и к стенке ставить за наркоторговлю? Ведь не только ради пиара Жириновский предлагал в своей предвыборной программе вернуть смертную казнь за продажу наркотиков.
– Усиление ответственности за наркопреступления уже проводится ФСКН России по нашей инициативе. Буквально на днях в Госдуме были приняты изменения в УК, в соответствии с которыми усиливается мера ответственности за преступления, связанные со сбытом наркотиков, с поставками крупных партий наркотиков, в отношении тех лиц, у которых наблюдается рецидив по наркопреступлениям. Там преду-смотрена ответственность вплоть до пожизненного заключения за наркопреступления. То есть эта работа проводится, её результаты уже видны. Если же остановиться на том, что говорит Жириновский в отношении применения смертной казни, то лично я, как гражданин, не как должностное лицо, давно бы её ввел, будь на то моя воля.
– Пример того же Сингапура, где исключительно строгими мерами удалось обуздать не только наркоманию, но и коррупцию, вполне красноречив.
– Ну, нам бы такие «масштабы», как в Сингапуре! А у нас ведь открыта сейчас вся граница на южном направлении – с Казахстаном. А там дальше Киргизия, Узбекистан, Таджикистан и Афганистан – северный маршрут наркотрафика афганского героина и опиоидов идёт. Граница с Казахстаном после создания Таможенного союза стала практически условной. Там вообще ничего нет, там спокойно все проходят.
Ещё два года назад я говорил на коллегии в Москве, что раз мы не можем технически перекрыть эту границу – значит, необходимо вводить изменения в действующий закон уголовного кодекса: за контрабанду наркотиков вводить пожизненное заключение либо смертную казнь. Тогда желающих везти к нам наркотики резко убавится, мягко говоря. Особенно если ввёз он на территорию России полкилограмма и выше – всё: пожизненное заключение либо смерть. Второй раз попался, пусть даже с меньшей дозой, – смертный приговор вступает в силу. Выступая на Совете безопасности у губернатора Красноярского края, я уже приводил пример с таджиком Шеровым, которого в 2000-м году московский суд приговорил к 14 годам лишения свободы с отбытием наказания в колонии строгого режима. Отбывал он наказание в одной из минусинских колоний у нас в Красноярском крае. В 2004 году каким-то образом он добился того, что суд изменил ему наказание с 14 до 7,5 лет лишения свободы, а всего через 8 месяцев, летом 2005-го, он уже вышел условно-досрочно, уехал в Москву, затем в Таджикистан. Несколько раз пересекал границу России, туда-назад, туда-назад, с какой целью – непонятно. Но в декабре 2011-го в аэропорту Емельяново мы его задержали – и почти 600 граммов высококонцентрированного героина, который можно было разбавить в 20 раз, то есть получить 12 кг героина – это более тридцати тысяч разовых доз! Героин тот предназначался для поставки в Норильск. Шеров же каким-то образом (мы с федеральной миграционной службой разбираемся с этим вопросом) до этого легализовался в Канске, получил там вид на жительство, и мы можем только предполагать, сколько всего героина привёз он в Россию. И это после того, как его условно-досрочно отпустили!
– Здесь к страшному слову «наркомания» добавилось другое страшное слово – «коррупция». Ясно же, что он это УДО не заслужил, а купил.
– К сожалению, у нас в Красноярском крае вообще сложилось так, что очень большой процент наркопреступников выходит на свободу условно-досрочно. В 2010 году от общего количества лиц, отбывающих наказание за наркопреступления, было освобождено 80% подавших прошения на условно-досрочное, в 2011-м году – более 78%. В это же время в соседней Кемеровской области получили УДО от числа подавших прошения наркопреступников только 6,1%, в Иркутской области – 11%. Возникает вопрос: а почему так? Почему наркопреступники и жулики всех мастей, отбывающие наказание по России в целом, стремятся попасть именно в наши колонии при наступлении срока подачи заявления на УДО?
– Ответ висит в воздухе.
– Не знаю, я ставлю вопрос. Кто мне ответит? Разве у нас сидят какие-то особенные, белые и пушистые наркопреступники?
Кстати, именно ранее неоднократно судимые лица, сбытчики, лидеры, авторитеты наркопреступной среды после досрочного освобождения, как правило, не встают на путь исправления, а вновь возвращаются в криминальную среду. В 2011 году из 3279 лиц, привлечённых к уголовной ответственности за незаконный оборот наркотиков, ровно половина, как оказалось, уже имели судимость за аналогичные преступления. Но даже столь значительный показатель рецидивов не мешает осуждённым в судебном порядке добиваться условно-досрочного освобождения.
– А кто принимает решение их освобождать?
– Принимает решение суд, по месту отбытия наказания. В крае таких колоний и, соответственно, судов, всего 5-6, не больше: Красноярск, Норильск, Богучаны…
– Что и говорить: чудеса! Могу лишь предположить, что эти «наши» судьи гораздо богаче своих коллег из Кемерово или Иркутска... А как вы смотрите на то, что в России легко можно приобрести наркотики через интернет: забиваешь нужное в поисковик – и пожалуйста: оплата через платёжку вплоть до доставки на дом. А на упаковке будет написано, к примеру, «соль для ванны» или «отрава для насекомых».
– На это службы глаза не закрывают, ведётся работа. Сам по себе это сложный механизм – закрытия данных сайтов, выхода на них, на организаторов и на поставщиков, как вы говорите, «солей для ванн», курительных смесей, чистящих средств и т. д. Работа ведётся – четыре сайта по решению судов, инициированных прокуратурой по нашим материалам, были закрыты.
Мы выявили большую организованную преступную группу, которая наладила сбыт наркотиков, в том числе героина, с использованием интернета и современных средств связи. На сегодня задержаны 17 человек, которые занимались сбытом. Руководили ими лица из другого региона Красноярского края, они тоже задержаны.
Сегодня ведётся работа в рамках нескольких уголовных дел, большинство из которых в настоящее время объединены в одно производство. Доказан их организованный характер, установлен сговор данной преступной деятельности. В целом работа эта весьма сложная и кропотливая: собрать необходимые доказательства, объединить их в одно – это только сказать легко и просто. Но мы наращиваем в этом направлении свои усилия.
– Сергей Викторович, чуть раньше вы сказали о неустанной борьбе США с распространением наркотиков в мире. Мол, борются они с этим гиблым делом и в Афганистане. Но это же примерно как «Сталин – лучший друг физкультурников»…
– Да, Америка лишь в кавычках в Афганистане «борется», делает вид. Со времени ввода туда объединённого контингента и начала в 2001 году операции «Несокрушимая свобода», за эти десять лет объёмы производства опия, героина выросли там в 40 раз. Об этом наш директор Виктор Петрович Иванов неоднократно говорил, это признано и международными экспертами ООН. Объёмы производства героина, количество нарколабораторий для производства постоянно растут. В последние три года активно развивается культивирование конопли в промышленных масштабах – и всё большее количество изготавливаемого из неё гашиша стало изыматься у нас в России. Хотя, впрочем, и несколько успешных операций совместно с ФСКН России было проведено американцами в 2010 и 2011 годах по уничтожению наркопроизводств, нарколабораторий. Но это лишь капля в море. Там решать вопрос надо масштабно, предметно, конкретно. При этом развивать нормальное производство – промышленность, сельское хозяйство. А сейчас народ привык к тому, что кормиться приходится за счёт наркоторговли. Но, с другой стороны, те же крестьяне получают только 5% от того, что выращивают мак, собирают опий – и потом всё это идёт по цепочке выше и выше, вплоть до организаторов. Самую большую прибыль получают даже не талибы, а именно бароны из наркомафии, которые и организуют всё это дело – составляют длинную цепь от производства до сбыта.
– А крышует это всё Америка.
– Может быть, и так. Хотя колумбийские кокаиновые плантации они травят и уничтожают довольно эффективно. Почему бы не поступать так же и в Афганистане – уничтожать тем же химическим способом коноплю. Сложно сказать, почему, но они не берутся за это. А в Колумбии они спокойно травят плантации, причём там по 300–400 тысяч гектаров уничтожают. А в Афганистане – вообще никак.
– Потому что Афган – российское подбрюшье. Весь этот наркотрафик они обеспечивают специально, чтобы уничтожить нашу страну. Плюс спаивание, окуривание, попытки организовать оранжевые революции, порнуха и мочилово на телевидении, навязывание детям ублюдочных мультфильмов, ЕГЭ для профанации просвещения, всесторонний подрыв истинно русских устоев…
– Американцы не дураки, они понимают, что из-за ядерной нашей мощи у них не получится взять Россию «в лоб», как у них прокатило в Ираке, в Югославии, в Ливии. А таким вот обходным путём, как бы исподтишка – эффект возможен. На сегодняшний день нет для России сильнее, страшнее врага, чем наркомания, алкоголизм, развал семейных ценностей, всех идеалов. Лишить нас истории, лишить даже понимания того, что Россия – это великая держава. И только таким вот образом, внедряя сюда, как вы говорите, порнографию, проституцию, западные «ценности» прививая россиянам, можно постепенно развалить, раздробить наше государство, споить людей, сделать их наркоманами. И тогда всё – государства Российского не будет.
– Возможен ли в таком случае оптимистичный финал если не ближайшего будущего, то хотя бы нашего интервью? Хочется услышать от государственного человека, что все их низменные хитрости мы контролируем – и, чёрт побери, они не пройдут!
– Главная надежда наша состоит в том, что с годами российское общество всё-таки просыпается. Растёт его гражданское сознание и ответственность. Возникают и общественные организации, в том числе антинаркотические, такие, как фонд «Город без наркотиков» во главе с Евгением Ройзманом.
У нас в крае тоже немало граждан, занимающих активную жизненную позицию. И у нас в управлении более чем наполовину возросло количество звонков на телефон доверия (265-30-78) и получено информации о наркопреступниках. Люди не хотят оставаться в стороне в противодействии распространению наркотиков. И у нас теперь уже меньше возникает проблем, когда мы проводим оперативно-розыскные мероприятия по привлечению общественности при проведении тех или иных оперативно-розыскных мероприятий или следственных действий. Люди понимают серьёзность наших задач и даже в ущерб своему личному времени сотрудничают с нами, помогают.
Я надеюсь, что в дальнейшем дадут необходимый эффект те меры, которые предпринимает правительство страны, в частности – по ужесточению действующего законодательства, по взвешенному подходу к внесению необходимых изменений в уголовный кодекс. И тогда у лиц, которые являются наркобольными и которые совершили при этом нетяжкие наркопреступления, будет выбор: либо ты идёшь лечиться, так сказать, добровольно-принудительно, либо садишься в тюрьму. Это уже конкретная, взвешенная и выверенная политика. Сейчас практически во всех муниципальных образованиях принимаются антинаркотические программы, наблюдается поступательное движение вперёд.
– В любом случае, победить это вселенское зло можно только совместно, объединившись всем миром.
– Только всем миром, только сообща. Во имя будущего. Другого пути нет.